Логотип




РОДОССКАЯ ЭПОПЕЯ

На Родосе, одном из красивейших островов Эгейского моря, Орден оставался 214 лет. Впоследствии, перебравшись на Мальту, рыцари с ностальгией вспоминали о мягком климате и плодородных почвах этого острова, расположенного лишь в 10 милях к югу от побережья Малой Азии.

Местоположение Родоса идеально отвечало планам Ордена, по-прежнему состоявшим в том, чтобы держать в постоянном напряжении мусульманский мир, дезорганизовывая его торговлю. Пролив между Родосом и турецкими владениями в Малой Азии с незапамятных времен использовался как один из основных путей в торговле между югом Европы и Левантом. По нему шли корабли не только со специями, шелками и сахаром, но и с зерном и лесом из Анатолии. Потерпев неудачу в лобовом столкновении с врагами христианской веры, госпитальеры избрали путь затяжной борьбы. На Родосе, славившемся своими моряками, они впоследствии в совершенстве овладели искусством мореплавания и стали „пиратами во Христе”. С тех пор ни военные корабли, ни торговые суда турок не могли чувствовать себя в Эгейском море в безопасности. {20}

Когда летом 1307 года галеры госпитальеров и их генуэзских союзников подошли к побережью Родоса, глазам рыцарей открылась впечатляющая картина. Нетрудно было понять, почему еще древние греки называли сравнительно небольшой — 45 миль в длину — Родос „островом роз”. Плодородные, прекрасно возделанные долины лежали по обе стороны горного хребта, проходящего посередине острова. В центре его возвышалась гора Анаваро (1,2 км), с вершины которой можно было наблюдать не только за тем, что происходило вокруг острова, но и за побережьем Малой Азии. Остров располагал двумя прекрасными гаванями: северной — Порто дель Мандраччио и южной — Порто Меркантильо. За ними на горных склонах величественным амфитеатром раскинулся город Родос, о котором еще древнегреческий географ и историк Страбон говорил: „Я не знаю ничего равного или, тем более, превосходящего его”.

Целых два года потребовалось Ордену, чтобы утвердить на Родосе свою власть. Только в 1308 году папа Клемент V санкционировал переход Родоса под управление госпитальеров, а в 1310 году Орден официально перенес свою штаб-квартиру с Кипра на Родос 8. Наконец-то после долгих скитаний рыцари обрели собственный дом. Великий магистр Фулк де Вилларе сделался главой маленького суверенного государства, ставшего самым восточным форпостом христианского мира.

На Родосе окончательно определилась и окрепла внутренняя структура Ордена, не претерпевшая существенных изменений на протяжении многих веков. Именно там сложилась традиция своеобразного распределения обязанностей между восемью языками, входившими в Орден. Так, пилье итальянского языка имел преимущественные права на пост адмирала орденского флота. Глава французских рыцарей обычно назначался старшим по Госпиталю, пилье Прованса — главнокомандующим вооруженными силами Ордена, а глава английского языка возглавлял его легкую кавалерию. Великий магистр избирался в собрании рыцарей „по справедливости”, каждый из которых должен был провести три года в караване, три года в конвенте и иметь не менее чем 13-летний срок службы Ордену в своем ранге. Процедура выборов была очень сложной. Сначала голосование происходило в языках, где право голоса имели и послушники. Лишь на третьей стадии выборов определялись 16 рыцарей Большого креста, которые и решали судьбу кресла великого магистра. Поскольку большинство в Ордене составляли французские рыцари, то 3/4 всех магистров в родосский период были выходцами из Франции 9. {21}

Первой заботой рыцарей стало укрепление старых византийских фортификаций острова и строительство госпиталя. Для этой цели из Европы были выписаны лучшие специалисты. Особое внимание было уделено строительству новых крепостных стен и башен: в начале XIV века на смену древним катапультам пришли осадные орудия.

Обновление оборонительных укреплений явилось вовсе не пустой предосторожностью. Уже через два года после того, как рыцари обосновались на Родосе, турки предприняли попытку завладеть островом Аморгос, лежавшим в ста милях к северо-западу от Родоса. Великий магистр Фулк де Вилларе бросил на разгром турок все наличные силы Ордена. В морском сражении у берегов Аморгоса турки потеряли весь свой флот. Эта победа высоко подняла престиж госпитальеров в Средиземноморье.

Военные операции против турок, которые велись практически непрерывно до последней четверти XV века, рождали своих героев. Один из них был Дьедонне де Гозон, избранный великим магистром в 1346 году. С его именем связана одна из легенд, которыми так богата история госпитальеров. Согласно этой легенде, у подножия горы Св. Стефана как-то завелся не кто иной, как дракон. Один за другим рыцари выходили на схватку со страшным чудовищем, однако всех их ждала смерть. Тогда рыцарь Дьедонне, известный своей отвагой, решил использовать военную хитрость. Он вышел на бой с драконом в сопровождении гончих псов. Когда собаки яростно напали на чудовище, Дьедонне, воспользовавшись тем, что внимание дракона было отвлечено, отсек ему голову. Трудно сказать, стоит за этой легендой какой-то реальный факт (возможно, под драконом имелась в виду большая змея или даже крокодил) либо же мы имеем дело с разгулявшейся фантазией госпитальеров, но Дьедонне де Гозон остался в истории Ордена как „рыцарь, победивший дракона”. Под предводительством де Гозона рыцари одержали внушительную победу над турецким флотом у берегов Смирны. Этот город оставался их форпостом в Малой Азии до тех пор, пока в 1402 году не пал под ударами армий Тимура.

Вторая половина XIV века отмечена последними попытками Европы взять реванш за разгром крестоносцев. В 1365 году папа Урбан V призвал к новому крестовому походу против неверных. Подготовку к нему возглавил король Кипра Петр I. Летом 1365 года у берегов Кипра собралась армада парусников, галер и транспортных судов, на борту которых находились рыцари и воины из разных стран Европы. Были там и галеры Ордена Св. Иоанна. Турки не сомневались, что главный удар будет {22} нанесен по Сирии. Однако корабли крестоносцев направились в сторону Александрии, остававшейся одним из красивейших и богатейших городов Северной Африки. Город был взят приступом. Крестоносцы, среди которых особой алчностью и жестокостью отличались венецианцы, предали город огню и мечу. Защитники христианской веры с беспощадным варварством истребляли мирное население, не делая различия между мусульманами, христианами и евреями. Когда перегруженные богатой добычей корабли крестоносцев вернулись на Кипр, стало ясно, что любая попытка развить первый успех была обречена на неудачу. Большая часть крестоносного воинства дезертировала. Однако арабы и турки надолго запомнили безжалостную резню, устроенную крестоносцами в Александрии. Через 60 лет они захватили и опустошили Кипр. С падением Кипра с карты восточного Средиземноморья исчезло последнее латинское королевство. Орден Св. Иоанна остался один на один с набиравшей силу державой турок-османов.

Через два года после разграбления Александрии госпитальеры предприняли успешную морскую экспедицию к берегам Сирии. Десант, высаженный с орденских галер, вернулся с богатой добычей. С этих пор морские набеги на города Леванта, Египта и Малой Азии стали совершаться регулярно. Рыцари поняли, что лучший способ борьбы с превосходящим по численности противником — внезапное нападение.

В морских сражениях в Эгейском и Средиземном морях орденский флот обычно превосходил турецкий, состоявший преимущественно из парусников, своей маневренностью, поскольку его основу составляли галеры, особенно эффективные при спокойной воде. Галеры не зависели от ветра и были способны быстро менять направление и скорость хода.

Гребцами на галерах были обычно рабы, плененные рыцарями в сражениях. Многим рыцарям пришлось, в свою очередь, испытать горькую участь галерного раба в турецком флоте. Вот как описывает один из них жизнь на турецкой галере, которая, впрочем, ничем не отличалась от условий существования рабов на галерах Ордена: „Галерные рабы прикованы по шесть к лавке; ширина последней — около 4 футов, и они покрыты шерстью, на которую положены выделанные бараньи шкуры, опускающиеся до палубы. Офицер, отвечающий за галерных рабов, стоит рядом с капитаном, от которого получает приказы. Ему помогают два надсмотрщика. Один из них стоит в центре корабля, а второй — на носу. В руках у обоих кнуты, которыми они хлещут обнаженных рабов. Когда капитан отдает приказ грести, офицер {23} свистит в серебряный свисток, висящий у него на шее; сигнал этот повторяется надсмотрщиками, и сразу же все 50 весел одновременно опускаются в воду. Представьте себе обнаженных мужчин, прикованных к скамьям. Одна нога каждого из них находится на подставке, другая упирается в стоящую впереди скамью. Взявшись руками за тяжелое весло, они одновременно отклоняются назад, увлекая за собой весло. Иногда галерные рабы гребут по 10—12, даже по 20 часов в сутки без малейшего отдыха или даже перерыва. В таких случаях офицер обходит измученных, находящихся в предобморочном состоянии гребцов, вкладывая им в рот куски хлеба, смоченные в вине. Когда капитан приказывает ускорить ход, случается, что один или несколько рабов в изнеможении падают на лавку. Их секут плетью до тех пор, пока они не перестают подавать признаки жизни, а затем без церемоний выкидывают за борт” 10.

Внешне же галера была очень красива. Ее стремительные, обтекаемые формы как бы рвались вперед от возвышающейся над палубой кормы, украшенной резной деревянной фигурой святого, до заостренного, по-щучьи ощерившегося носа. Капитаном галеры являлся обычно один из рыцарей Ордена; ему помогал лоцман-родосец, руководивший матросами, также набиравшимися на Родосе. На борту галеры обязательно находились еще один рыцарь, бывший старшим помощником капитана, и несколько новичков, проходивших годичный испытательный срок. На каждой галере было около двух сотен гребцов, от 50 до 200 солдат и до 50 матросов. При ближней навигации капитаны обычно обходились без карт, запоминая расположение мысов, островов, бухт и якорных стоянок.

Во время длительных морских экспедиций число галер орденского флота было не меньше четырех. Они использовали тактику, похожую на атаку легкой кавалерии: галеры выстраивались в линию и устремлялись на врага. Чаще случалось так, что галеры курсировали по Эгейскому морю по две. В этом случае одна из галер пристраивалась за неприятельским парусником и гнала его к тому месту, где в засаде ожидала вторая. В тот самый момент, когда парусник отрывался от орденской галеры и его команда облегченно вздыхала, полагая, что находится в безопасности, из-за мыса или острова, лежащего прямо по курсу, появлялся хищный нос второй галеры, над которой развевался вымпел с восьмиконечным орденским крестом.

В конце XIV века Орден Св. Иоанна принял участие в последней попытке средневековой Европы возродить дух крестовых походов. Стотысячная армия, составленная из французов, {24} бургундцев, англичан и германцев под командованием старшего сына герцога Бургундского, выступила в поход, намереваясь вытеснить турок с территорий, занятых ими за Дунаем. Крестоносцы лелеяли надежду повторить успех первого крестового похода, пройдя через Анатолию до Иерусалима. Совместно с генуэзцами и венецианцами госпитальеры должны были обеспечить поддержку с моря. Орденский флот под командованием великого магистра Филибера де Найяка вошел в Черное море через Дарданеллы и Босфор и встал на якорь у устья Дуная. Однако в боевых действиях участвовать ему не пришлось. Огромная, но плохо организованная и крайне недисциплинированная армия крестоносцев была наголову разбита легкой кавалерией турок у города Никополиса. „Поход на Никополис был крупнейшим и последним из крестовых походов. Его печальный исход с удручающей точностью повторил крайне неблагоприятную для Европы историю предыдущих крестовых походов” 11, — писал известный английский историк Стивен Рэнсимен.

Захват Багдада войсками Тимура в 1392 году до предела осложнил обстановку в Леванте. В 1403 году госпитальеры, никогда не колебавшиеся перед заключением временных союзов со своими вчерашними врагами против нового могущественного противника, договариваются о совместных действиях с египетскими мамлюками. Согласно условиям соглашения, Орден получает право открыть свои представительства в Дамьетте и Рамле и восстановить свой старый Госпиталь в Иерусалиме. Договоренность с мамлюками приносит Ордену почти четыре десятилетия мирной передышки. Тем не менее работы по сооружению новых фортификаций на Родосе продолжаются, а галеры регулярно выходят в море из порта Мандраччио.

К середине XV века соотношение сил в восточном Средиземноморье изменилось не в пользу госпитальеров. Взятие Константинополя в 1453 году победоносными войсками султана Мехмета II прозвучало для Ордена сигналом смертельной опасности.

Мехмет, сын султана Мурада, был одним из самых выдающихся деятелей турецкой истории. Неустрашимый и искусный полководец, он прекрасно знал классическую греческую и исламскую литературу и поэзию, свободно говорил на арабском, греческом, еврейском, персидском языках и на латыни. Европейские монархи, на которых его молниеносные набеги наводили ужас, сравнивали его с Александром Македонским. Однако, в отличие от последнего, Мехмет обладал крайне жестокой натурой. Это был настоящий восточный деспот. Нападение на Ро-{25}дос, который давно раздражал османов, стало для него лишь вопросом времени.

К моменту решительного столкновения рыцарей с турками пост великого магистра занимал француз, рыцарь овернского языка Пьер д’Обюссон. Впервые на Родос он попал 24‑летним послушником в 1444 году. В 1454 году, через год после взятия Константинополя, великий магистр де Ластик направляет его в Европу с деликатной миссией сбора денег и вооружения для отражения неминуемого турецкого нападения. После возвращения д’Обюссон назначается адмиралом орденского флота и руководит возведением новых фортификаций на Родосе до 1476 года, когда он избирается великим магистром. В 1479 году д’Обюссон направил султану послание, в котором потребовал прекратить набеги на его земли. Стало окончательно ясно, что появления турок у берегов Родоса можно было ожидать в любой момент.

Мехмет II бросил на завоевание цитадели госпитальеров 70-тысячное войско. Мощи турецкой армии Орден мог противопоставить только 600 рыцарей, включая оруженосцев, и от 1,5 до 2 тыс. человек наемных иностранных войск. На стороне рыцарей сражалось и местное население, которому было роздано оружие. Количество рабов, также участвовавших в военных действиях, в те времена никто не учитывал.

При осаде Родоса, как и при взятии Константинополя, турки широко использовали осадные орудия. Высадившись на берегу живописного залива Трианда, они немедленно установили и ввели в действие свою артиллерию. В течение нескольких суток башня Сент-Николас, являвшаяся узловым пунктом в укреплениях Родосской крепости, подвергалась непрерывному обстрелу.

В эти критические для Ордена дни великий магистр д’Обюссон показал себя выдающимся организатором, человеком непреклонной воли, умевшим решительно пресекать самые коварные происки врага. На шестой день осады, 28 мая 1480 г., в стане рыцарей объявился важный перебежчик. Это был главный артиллерийский эксперт турецкой армии, немецкий инженер по прозвищу „мастер Георг”. Радушно приняв перебежчика, д’Обюссон приставил к нему шесть рыцарей, которым было поручено не спускать глаз с немца. Вскоре оказалось, что предусмотрительность великого магистра была весьма уместной. Мастер Георг был разоблачен как лазутчик, направленный турками в город, чтобы выведать уязвимые места его обороны. Он был казнен по приговору орденского суда. {26}

В середине июля огромное численное превосходство турок и мощь их артиллерии начали сказываться на ходе осады. Южные стены города, окружавшие так называемый еврейский квартал, были практически разрушены. Защитники Родоса оказались на грани поражения. 27 июля, когда башибузуки — передовой отряд турецкого войска — пошли в атаку, казалось, что ничто уже не сможет спасти госпитальеров. Немногочисленные оставшиеся в строю рыцари отчаянно сражались в проемах полуразрушенных стен. Д’Обюссон лично возглавил оборонявшихся на самом опасном направлении. В жестокой схватке он был четырежды ранен, но продолжал сражаться, пока не упал, пронзенный копьем янычара.

Беспримерное мужество госпитальеров решило исход боя. Деморализованные башибузуки в панике откатились назад, сминая подходившее подкрепление. Началась невообразимая свалка, в которой турки потеряли не менее 5 тыс. человек. Опасаясь полного разгрома, главнокомандующий турецкими войсками Мисак-паша был вынужден дать сигнал к отступлению. На следующее утро турки погрузились на ожидавшие их суда и отбыли восвояси. По дороге Мисак-паша умер от дизентерии.

Великий магистр д’Обюссон остался в живых. Искусные хирурги орденского Госпиталя сумели залечить его раны, в том числе сквозное ранение в грудь, задевшее правое легкое.

Весной 1481 года султан Мехмет II лично возглавил новый поход турецкой армии на Родос. Однако по пути он неожиданно скончался. Рыцари сочли, что их спасла воля Всевышнего.

Когда весть о победе Ордена достигла королевских домов Европы, на Родос хлынул поток финансовой и военной помощи. Пьер д’Обюссон немедленно развернул широкие работы по восстановлению разрушенных фортификаций Родоса. Он понимал, что рано или поздно Ордену предстояло еще сойтись в решающей схватке с турками.

Между тем события в Османской империи приняли неожиданный оборот. После смерти Мехмета II два его сына — Баязет и Джем — выступили с претензиями на султанский трон. Создавшуюся ситуацию д’Обюссон, проявивший себя блестящим дипломатом, сумел использовать для того, чтобы вновь обеспечить Ордену несколько десятилетий относительно спокойного существования.

Еще при жизни Мехмета II у д’Обюссона сложились хорошие отношения с Джемом, побывавшим на острове в качестве турецкого посла. Потерпев неудачу в попытках завладеть тро-{27}ном османов вооруженным путем, Джем обратился за помощью к своему старому знакомому. Когда летом 1482 года претендент на султанский престол посетил Родос, ему был оказан королевский прием. Осенью того же года Джем был отправлен во Францию на корабле госпитальеров. Опасаясь, что его честолюбивый брат может быть использован папой и главами королевских домов Европы, Баязет пошел на подписание соглашения с д’Обюссоном, согласно которому Ордену была выплачена компенсация за ущерб, понесенный во время осады Родоса. Когда Пьер д’Обюссон скончался на Родосе в возрасте 80 лет, ни у кого не было сомнений, что из жизни ушел один из выдающихся деятелей Ордена Св. Иоанна.

В 1517 году Селим I оккупировал Египет, укрепив турецкое влияние в Северной Африке. Его сын султан Сулейман Великолепный продолжил завоевательную политику своих предшественников. Ближайшей его целью был Родос.

В июне 1522 года турецкий флот в составе 700 кораблей, на борту которых находилось 200-тысячное войско, направился к берегам Родоса. Султан лично возглавил огромную армию, которая должна была покончить с возмутителями спокойствия Османской империи. Осада Родоса продолжалась шесть месяцев. Рыцари проявляли чудеса героизма, но армия Сулеймана Великолепного была слишком многочисленна. Стремясь избежать поголовного истребления рыцарей, великий магистр Филипп Вилье де Лиль Адам решил вступить в переговоры с султаном, предложившим госпитальерам заключить мир на почетных условиях.

Интересно отметить, что рыцари с их наивным средневековым суеверием были уверены, что от окончательного разгрома Орден спасло Провидение. Дело в том, что де Лиль Адам был избран великим магистром в его отсутствие. Когда орденский капитул отдал ему свои голоса, великий магистр находился на борту корабля, возвращавшегося из Франции на Родос. Разразилась страшная буря, молния ударила в корабль, убив несколько матросов. Из находившихся на корабле в живых остались лишь немногие, в том числе де Лиль Адам, хотя, согласно легенде, меч, который висел у него на поясе, расплавился. Случилось это у берегов Мальты.

1 января 1523 г. госпитальеры навсегда покинули Родос. Волы тянули повозки, нагруженные многотомными архивами Ордена, в гавани уже ждали суда. Когда великий магистр де Лиль Адам вступил на борт флагманского корабля „Святая Анна”, разразилась снежная буря...{28}

 

Далее