Логотип



Procanvas.ru - Печать на холсте

У ШЕВАЛЬЕ ЖОЗЕФА ГАЛЕА

Первый опыт установления прямых русско-мальтийских связей оказался неудачным. Союзники России по Антитурецкой лиге заключили на Карловицком конгрессе (1698—1699 гг.) сепаратный мирный договор с Турцией, вынудив Россию на время отложить борьбу за выход к Черному морю. Начавшаяся вскоре Северная война потребовала концентрации сил России совсем в другом направлении. К тому же изменение политической конъюнктуры в Европе после Карловицкого конгресса коснулось и Мальты. Совместная мальтийско-итальяно-неаполитанская морская экспедиция к берегам Мореи в 1694 году, когда был завоеван Наварин, а позже Хиос, стала последним крупным походом мальтийских галер против Османской империи. С наступлением XVIII века Орден вступил в период упадка и внутренней смуты. Русско-мальтийские связи прервались почти на полвека.

И, тем не менее, большинство западных исследователей истории Ордена мальтийских рыцарей неизменно ссылаются на эпизод с приездом Шереметьева на Мальту как на первое свидетельство экспансионистского характера политики русского царизма в Средиземном море. Эта точка зрения разделяется и некоторыми мальтийскими учеными 26, несмотря на тот очевидный факт, что вплоть до второй половины XVIII века Россия просто-напросто не располагала военным флотом, способным совершить экспедицию в Средиземное море.

Одним из признанных авторитетов по истории Ордена на Мальте считается шевалье Жозеф Галеа, который долгое время работал в музее собора Св. Павла в Мдине.

Расстояния на острове невелики, и дорога от Валлетты до Мдины заняла не более получаса. Древняя столица Мальты находится в самом центре острова на небольшом плоскогорье. Местоположение города, очевидно, предопределили источники пресной воды, в изобилии имеющиеся в его окрестностях. Вдоль {61} дороги проходит неплохо сохранившийся до наших дней акведук, сооруженный в начале XVII века великим магистром Алофом де Виньякуром на собственные средства. Акведук построен настолько добротно, что действует до сих пор.

Мдина напоминает обнесенный высокой крепостной стеной средневековый замок, стоящий среди возделанных полей. Самое высокое здание в городе — собор Сент-Пол. К сожалению, музей при соборе был закрыт по случаю воскресного дня, однако в музее натуральной истории нам охотно показали дом Жозефа Галеа.

Не без труда находим в лабиринте узких средневековых улочек старинный дом с дверью, покрашенной в красный цвет.

— Моя семья живет в этом доме с начала XIII века, — сказал нам радушный хозяин, приглашая в свой кабинет, стены которого от потолка до пола уставлены книгами по истории Мальты. — В путеводителях его называют нормандским домом. Он считается одним из наиболее хорошо сохранившихся образцов сицило-нормандского стиля. Обратите внимание на окна второго этажа: их сдвоенная сводчатая форма характерна для той эпохи.

Шевалье Галеа (так до сих пор называют членов Ордена) оказался великолепным собеседником. Кажется, нет такого эпизода в истории Ордена, который не был бы во всех деталях известен старому ученому.

— Шереметьев — это моя слабость, — воскликнул он, услышав наш вопрос. — Граф Борис, как, кстати, его отчество?

Он испытующе посмотрел на нас.

— Борис Петрович.

— Вольтер в своей „Истории Петра Великого” пишет, что в свите Шереметьева был некий загадочный боярин, возможно, сам Петр, — продолжал Галеа.

Так вот, оказывается, где берет начало пресловутая „русская легенда”!

— Вольтера вряд ли можно считать специалистом в вопросах русской истории, хотя он и писал свою „Историю” по русским архивным материалам, которые присылались ему по указанию Екатерины II.

Галеа скептически поднял брови.

— Но не станете же вы отрицать, что еще с петровских времен Россия стремилась получить доступ к теплым морям? — произнес он.

— Обязательно станем. Россия действительно вела долгие войны за выход к Черному морю, к своим естественным южным {62} границам, но планы ее в отношении Средиземного моря и в эпоху Петра I, и в царствование Екатерины II были связаны исключительно с интересами торгового мореплавания. Во время русско-турецкой войны 1768—1774 годов, когда русский военный флот впервые появился в Средиземноморье, под русское подданство добровольно перешли двадцать островов Греческого архипелага. Если бы Екатерина захотела тогда получить базу в Эгейском море, сделать это было бы весьма просто. Однако с окончанием войны наш флот вернулся на родину. Вот павловские времена — это другое дело. Политика Павла I в отношении Мальты, действительно, была весьма противоречивой. Но ведь это аномалия, уже Александр I придал русской внешней политике совсем иное направление.

— Позвольте мне все же остаться при своем мнении, — сказал Галеа. — Дело в том, что ваши первые консулы на Мальте были, мягко говоря, не очень удачно подобраны. Маркиз Кавалькабо, например, оставил о себе самую дурную славу. Весьма неловко вел себя и ваш посланник в Неаполе Италинский, посетивший остров в 1799 году.

Не желая осложнять беседу, мы поинтересовались, не известно ли Галеа происхождение прекрасно сохранившейся русской иконы XVI века, находящейся в экспозиции Музея изящных искусств в Валлетте,

— Не та ли это икона, которую Шереметьев подарил Переллосу?

Старый ученый улыбнулся и сказал:

— Не торопитесь, вы хотите за один день раскрыть все тайны Мальтийского ордена. Я расскажу вам кое-что, а выводы делайте сами.

Когда император Феодосий в 395 году объявил о разделе своих владений на Западную и Восточную Римские империи, Мальта оказалась в составе Восточной. В этот период на острове было немало греческих священников, открывавших свои храмы. До сих пор в сельских церквах Мальты можно видеть немало древних икон византийского и даже русского письма. Есть они и в моей личной коллекции.

С неожиданной для его возраста легкостью Галеа поднялся по лестнице, ведущей на второй этаж, и широко распахнул дверь в обширный столовый зал. Справа от входа под стеклом висел старинный образ Богородицы.

— По заключению экспертов, это русская икона. Она хранится в моей семье несколько веков, и я иногда думаю: не та ли это икона, которая вас интересует? {63}

Галеа показал нам свой домашний музей, который может с успехом соперничать с Национальным музеем в Валлетте по богатству своих экспонатов. Здесь собрана терракота и керамика — начиная с финикийского периода и кончая концом греко-романского. На полках аккуратно расставлены статуи египетской богини Нейт, коллекция скарабеев, великолепные фигурные вазы из Микен.

— Все это найдено на Мальте. Как видите, с древнейших времен остров был связан тысячью нитей, не только торговых, но и культурных, с древним Египтом, с Финикией и с Грецией.

— Однако, скажите, шевалье, почему вы держите у себя дома статую этого человека? — с наигранным негодованием спросили мы, указывая на прекрасный мраморный бюст Наполеона.

— Но это же работа великого Кановы, — обиделся Галеа.

— Неужели оригинал?

— В моей коллекции нет копий, — с гордостью ответил хозяин.

— В нашем Эрмитаже хранятся великолепные бюсты Екатерины II и Павла I работы Кановы.

— Это естественно, — сказал Галеа. — Канова долго работал в России. Он попал туда вместе с Калиостро. Знаете ли вы, кстати, что он был женат на сестре Калиостро?

Галеа шутливо провел рукой по голове великого корсиканца.

— Этот человек за неделю принес Ордену столько несчастий, — сказал он, — сколько не выпало на его долю за всю многовековую историю. Но что поделаешь, это же Канова.

Мы снова спустились в рабочий кабинет хозяина. На стене вдоль лестницы — великолепные гравюры, изображающие взятие Мальты наполеоновской экспедицией. Копии многих из них мы видели в туристических магазинах Валлетты.

— Это тоже подлинники, — с гордостью заметил Галеа.

Наша беседа затянулась. Прощаясь, мы пожаловались Галеа, что не смогли отыскать в архивах Ордена письмо Петра, переданное Шереметьевым Переллосу.

— Я постараюсь вам помочь, — ответил он. — Во всяком случае, я уже сейчас могу сказать, где вы можете видеть письма Елизаветы, Петра III и Екатерины II великим магистрам Ордена.

Галеа встал с кресла, подошел к письменному столу и, раскрыв тетрадь в черном переплете со старинной монограммой, продиктовал нам: письмо Елизаветы Петровны гроссмейстеру Пинто от 3 октября 1743 г., письмо Петра III от 25 декабря 1761 г. {64} и письмо Екатерины II от 30 июня 1762 г., извещающие Орден о вступлении этих государей на престол, находятся в томе 57 архивов Ордена Св. Иоанна.

— Не тот ли это том, который выставлен в постоянной экспозиции и раскрыт на странице, где подшито письмо Генриха VIII, извещающее Орден о конфискации его владений в Англии?

— Именно тот, — отвечал Галеа. — Я сам составлял эту экспозицию. Впрочем, если вы помните пояснительные надписи, то можете удостовериться, что это мой почерк.

Он протянул нам свою тетрадь, в которой четким каллиграфическим почерком были сделаны пометки.

На следующий день мы направились в Национальную библиотеку. Здесь хранится не только самое полное собрание книг по истории Мальты, но и архивы Ордена за период с 1107 по 1798 год, а также документы системы местного самоуправления, существовавшей на острове с конца XIII века. Одни архивы Ордена составляют около 7 тысяч единиц хранения, включая древние пергаменты, манускрипты и папки, в которых подшита корреспонденция.

Формальности на удивление просты: любой из имеющихся в библиотеке документов можно получить по предъявлении паспорта. С помощью библиотекаря осторожно вынимаем из витрины 57-й том архивов и аккуратно водружаем его на большой пюпитр, стоящий на письменном столе.

Жозеф Галеа оказался прав. Все перечисленные им письма налицо. Осторожно переворачиваем высохшие от времени страницы и добираемся до письма Екатерины к великому магистру Рогану от 30 июня 1762 г. Письмо, писанное полууставом, великолепно сохранилось.

„Преимущественнейший господин, — медленно разбираем старинный текст, — мы не можем обойтись Вашему Преимуществу через сию нотификацию учинить, каким образом мы праведным и непостижимым Божьим руковождением по единодушного всего нашего российского народа желанию 28 сего месяца на Всероссийский Императорский престол щастливо вступили и правительство сей Империи к общей радости верных наших подданных восприяли”.

Тот, кому доводилось работать в архивах, поймет чувство, которое мы испытывали, листая в тиши библиотечного зала на далекой Мальте, за тысячу километров от России, письмо, написанное через два дня после переворота 28 июня 1762 г., когда штыки семеновцев и преображенцев привели к власти императрицу Екатерину Алексеевну. {65}

 

Далее