Логотип



Procanvas.ru - Печать на холсте

ВЕТРЫ РЕВОЛЮЦИИ

Первые подземные толчки приближавшейся французской революции достигли Мальты в середине 80-х годов XVIII века. Вся вторая половина правления великого магистра Эммануила де Рогана прошла под знаком распространения духа фронды в среде госпитальеров. Правда, в библиотеке Ордена не значилось ни одного тома произведений Гельвеция, Гольбаха, Дидро или Вольтера. Не было в ней и знаменитой Энциклопедии, зато в избытке имелись революционные памфлеты, наводнившие в то время Францию. Содержавшиеся в них разоблачения пороков королевского режима, скандального поведения Марии-Антуанетты подтачивали веру рыцарей, особенно молодого поколения, в монархические идеалы.

С самого начала революции Роган предпочитал держаться подальше от французских дел. Когда в 1786 году встал вопрос об участии в выборах Генеральных Штатов, он настаивал на том, что за Орденом должен быть признан статус нейтрального государства и члены его в выборах участвовать не должны. Французские рыцари не согласились с этим. Лишь после длительных дискуссий было решено, что они будут голосовать вместе с духовенством; новички, проходящие испытательный срок, — как дворяне, а оруженосцы — в составе представителей „третьего сословия”. {92}

Несмотря на все усилия Рогана, логика событий неумолимо втягивала Орден в самый эпицентр политического скандала, поразившего Францию. Давая показания на знаменитом „процессе об ожерелье”, Калиостро скомпрометировал не только великого магистра Пинто, но и всю деятельность Ордена. Выступая перед комиссией парламента, Калиостро заявил, что является незаконнорожденным сыном Пинто. Он действительно был на Мальте незадолго до смерти Пинто. Великий магистр, тайно занимавшийся алхимией, обласкал Калиостро и поселил его в здании Кордегардии, находившемся рядом с дворцом. Считают, что Калиостро завоевал расположение Пинто, поставив в его присутствии несколько удачных алхимических опытов.

Во французских газетах началась враждебная госпитальерам кампания. Еще 15 июля 1780 г. газета „Меркюр де Франс” опубликовала статью, в которой Орден осуждался за то, что не платит налогов со своих обширных владений во Франции. Рогану, заявившему протест министру иностранных дел Франции Вержену, удалось добиться того, что „Меркюр де Франс” извинилась перед госпитальерами. После скандальных разоблачений Калиостро французские газетчики взяли реванш. В прессе появились многочисленные статьи, в которых перечислялись несметные богатства Ордена, указывалось на его бесполезность для Франции, давно уже поддерживающей нормальные отношения с Турцией.

Не на пользу Ордену шли и появившиеся в газетах спекуляции о том, что многие из его членов входят в зарубежные масонские ложи. К появлению этих слухов был вновь причастен знаменитый авантюрист Жозеф Бальзамо, более известный под именем Калиостро. После высылки из Франции он обосновался в Риме, где основал собственную масонскую ложу египетского ритуала с отделениями во Франции, Швейцарии и Италии. Калиостро с женой жил на площади Испании, в двух шагах от посольства Ордена Св. Иоанна. Он быстро познакомился с уже известным нам де Лорасом, послом Ордена в Риме, и вовлек его в масонские дела. Будучи уверен в том, что Калиостро, живший в Риме на широкую ногу, разгадал секрет философского камня, Лорас не нашел ничего лучшего, как пригласить знаменитого мага и чародея на Мальту. „Этот необычный человек, устав от бродячей жизни, готов обосноваться на Мальте, — писал он Рогану. — Если Ваше преосвященство соблаговолит обещать ему убежище и протекцию нашего правительства, его приезд на остров не потребует никаких расходов” 48. Роган воспринял предложение с вежливым интересом, но без энтузиазма. Связи Калиостро с его {93} дядей, кардиналом, все еще компрометировали великого магистра. К тому же Роган был слишком умен, чтобы верить в россказни о способности Калиостро превращать простые металлы в благородные и таким образом решить финансовые затруднения Ордена.

Осторожность Рогана оказалась совсем нелишней. Калиостро проводил собрания своей ложи в Риме почти открыто в ателье художника Луи Белля. К тому же он имел глупость направить письмо в адрес Учредительного собрания, прося разрешения вернуться во Францию и описывая во всех деталях свою масонскую деятельность. Естественно, письмо было перехвачено Ватиканом. 27 декабря 1789 г. Калиостро был арестован и заключен в замок Сент-Анж. Аресту подверглись и члены его ложи, за исключением Лораса, причем дело это приобрело широкую огласку. Доломье, находившийся тогда в Риме, праздновал победу. Лорас действительно оказался в сложном положении: у него был произведен обыск, во время которого нашли компрометирующие посла документы. Переодевшись в чужое платье и без паспорта, де Лорас бежал в Неаполь, откуда на ближайшем корабле вернулся на Мальту. В Валлетте его ждал ледяной прием со стороны Рогана: он считал, что де Лорас скомпрометировал Орден больше, чем Калиостро.

Лорас был не единственным масоном среди госпитальеров. Первая масонская ложа была основана на острове в 1750 году бальи де Коловратом. Члены ее собирались у шевалье де Шемезона. Сведения о деятельности масонов на Мальте отрывочны и недостаточны, однако несомненно, что глубоких корней идеи масонства пустить не могли.

Летом 1789 года Роган сделал все, чтобы не допустить участия рыцарей в работе Генеральных Штатов. Он по-прежнему настойчиво добивался признания за Орденом нейтрального статуса, чему открыто противились французские рыцари, считавшие себя прежде всего подданными короля. Несмотря на формальный запрет великого магистра, немалое число рыцарей все же приняло участие в работе Генеральных Штатов в составе делегации французского дворянства.

Тяжелый удар по интересам Ордена во Франции был нанесен в ночь с 4 на 5 августа 1789 г., когда Национальное собрание в обстановке всеобщего энтузиазма одобрило декрет о ликвидации всех феодальных привилегий, а король скрепил его своей подписью. Начавшаяся в сентябре дискуссия о секуляризации церковной собственности становится вторым звеном в цепи событий, в результате которых Орден потерял 580 тыс. ливров {94} дохода, которые ежегодно приносили французские командорства 49.

Роган начинает отчаянную, но обреченную на провал борьбу. Разрабатываются планы подкупа членов Национального собрания. Посол Ордена в Париже Брийян идет на подлог. Использовав чистый бланк с подписью великого магистра, имевшийся в его распоряжении на экстренный случай, он направляет Людовику XVI от имени Рогана личное письмо, требуя исключения владений Ордена из числа церковных земель, подлежавших секуляризации. Обман раскрывается. 30 ноября подложное письмо Брийяна зачитывается в Национальном собрании, и один из его членов требует издания специального законодательного акта, запрещающего деятельность Мальтийского ордена во Франции. В Париже появляются новые памфлеты, направленные против госпитальеров. В Национальном собрании продолжаются бурные дебаты, показывающие, что французская буржуазия не видит для себя никаких выгод в продолжении деятельности Ордена.

Усталый и больной, не находящий ни в ком поддержки, Роган сопротивляется из последних сил. Однако французские власти принимают закон о лишении французской национальности всякого, кто принадлежит к иностранному религиозному ордену. Несмотря на то, что Орден Св. Иоанна прямо не называется, ни у кого нет сомнения, что декрет направлен против него. Физические и моральные силы Рогана находятся на грани истощения, В 1791 году великого магистра постигает апоплексический удар, от которого он вскоре оправляется, но правая рука его остается парализованной. 2 сентября 1791 г. казначейство Ордена объявляет, что наличных денег хватит лишь на 3 месяца.

В конце лета — начале осени 1792 года революционные события во Франции вступают в решающую фазу. 10 августа 1792 г. королевская семья после неудачной попытки бегства за границу заключается в башню Тампля, входящего во владения Ордена. Возмущенный до глубины души, Роган направляет циркулярную ноту главам европейских государств, в которой протестует против оскорбления чести и достоинства Ордена. Этот шаг еще более обострил отношения госпитальеров с революционными властями Франции. 18 сентября 1792 года Законодательное собрание конфискует все земельные владения Ордена.

Орден переходит на режим жесткой экономии. Все рыцари, чьи личные владения не были затронуты конфискацией, организуют заем в 100 тыс. эскудо, но этого явно недостаточно. Орден не имеет средств даже для того, чтобы поддерживать в боевом {95} состоянии два оставшихся у него корабля. В ноябре 1795 года серебряная посуда из Госпиталя и с кораблей, стоимостью в 28 тыс. эскудо, переливается в монету. Орден вынужден прекратить ассигнования на содержание своих послов в зарубежных великих приорствах.

После конфискации французских командорств польское великое приорство сделалось основным источником финансирования Ордена. Однако и здесь Рогана ждал неожиданный удар. После второго раздела Польши в 1793 году вся территория польского приорства — Волынь с Острожским майоратом — отошла к России. Пруссия, Австрия и Россия, совершившие раздел, брали, в принципе, на себя обязательства уплаты долгов Речи Посполитой. Но финансовые притязания Ордена нуждались в новом юридическом оформлении.

В этой обстановке Роган счел за лучшее еще раз командировать представителя Ордена в Россию. Выбор великого магистра падает на шевалье Мезоннёва, но он явно не спешит приступить к выполнению ответственного поручения. На сцене вновь появляется Джулио Литта, которому было суждено сыграть столь выдающуюся роль в русско-мальтийских отношениях. До Петербурга Литта добирается только осенью 1795 года. По дороге он останавливается у своего брата Лоренцо, служившего папским нунцием при польском дворе. Он встречается с членами русского великого приорства, которые помогают ему лучше уяснить создавшуюся ситуацию.

В польское великое приорство, основанное 14 декабря 1774 г., первоначально вошли 8 командорств, к которым впоследствии добавилось 6 наследственных, или фамильных, командорств. Вместе с баварским великим приорством, созданным в 1781 году, оно сформировало новое отделение, которому актом великого магистра Рогана от 9 апреля 1782 г. были переданы привилегии и полномочия отделения английского языка, уничтоженного в 1530 г. Новый язык стал именоваться англо-баваро-польским. Великим приором Польши был избран князь Адам Понинский.

Для дальнейшего хода событий важно отметить, что при урегулировании дела об Острожском майорате, на землях которого образовались польские командорства, был допущен ряд отступлений от рыцарского устава. Во-первых, во главе 6 из 14 польских командорств были поставлены те же лица, которые ранее претендовали на земли Острожского майората. Все они не были рыцарями Мальтийского ордена до того, как были назначены командорами, что строжайше запрещалось. Во-вторых, ве-{96}ликие приоры Польши и Баварии специальными папскими буллами были освобождены от обета безбрачия, обязательного для рыцарей. В-третьих, великий приор Баварии, вошедший в один язык с Польшей, был не католиком, а протестантом, как и остальные члены его приорства 50. Все эти аргументы впоследствии были использованы Литтой для обоснования законности создания русского великого приорства.

Литта был аккредитован при Екатерине в качестве полномочного министра Ордена в силу декрета великого магистра от 13 апреля 1795 г. 7 октября 1795 г. он имел аудиенцию у императрицы и в тот же день был принят другими членами императорской фамилии. Однако на этот раз его переговоры с сановниками Екатерины продвигались трудно. Можно, очевидно, согласиться с П. Вяземским, отмечавшим: „Политические выгоды, которые можно было извлечь из покровительства Ордену, представлялись, вероятно, слишком затруднительными в последние годы царствования Екатерины и слишком сложными. Денежные претензии в отношении к правительству могли оказаться неосновательными, т. к. в сущности они базировались на частном имуществе и спорном завещании” 51.

Когда осенью 1795 года по несчастной случайности мальтийское судно атаковало турецкий корабль под русским флагом, Екатерина воспользовалась этим как предлогом для того, чтобы прервать переговоры. Настроения в Петербурге, казалось, не оставляли Ордену никакой надежды на успешное разрешение дела о польском великом приорстве. Однако вскоре обстоятельства круто изменились.

 

Далее