Логотип



Procanvas.ru - Печать на холсте

РУССКИЙ COUP D’ETAT *

В конце июля Гомпеш прибыл в Триест, где с согласия австрийского императора временно разместилась штаб-квартира Ордена.

Энтони О’Хара добрался до Неаполя значительно раньше. В своем первом отчете в Петербург он полностью оправдывал действия Гомпеша: „После приезда в Неаполь моей первой обязанностью, делом чести, религиозных убеждений и стремления к истине является положить конец клевете, столь предприимчиво распространяемой французами, в частности относительно акта капитуляции, который был разработан без согласия или подписи Гомпеша... Я не знаю, дошли ли по адресу мои предыдущие донесения в Россию... Всего несколько часов потребовалось презренному разбойнику Бонапарту, чтобы сделать все по-своему. Ложная доктрина, основанная на так называемом равенстве и свободе, сломила дух жителей Валлетты.

В то время, когда большая часть рыцарей и войск находилась в фортах, отражая атаки цареубийц, другие рыцари, еще более презренные, чем эти разбойники, возглавили недовольных и посеяли недоверие среди благонамеренного населения, утверждая, что великий магистр и религия были преданы” 60.

Однако прежде, чем донесение О’Хара достигло Петербурга, в руках Павла оказались свидетельства двух очевидцев, которые совершенно в ином свете излагали происшедшие на Мальте события. Первое из них, которое приписывается пользовавшемуся непререкаемым авторитетом среди рыцарей бальи де Тинье, было, как выяснилось, подделано кем-то неизвестным. Под вторым стояла подпись бальи Шарля де Лораса. Оба обвиняли Гомпеша в предательстве интересов Ордена, а также в трусости и неумелом руководстве. Лорас утверждал, что Гомпеш сдал Мальту, чтобы спасти свою жизнь.

Не зная о начавшихся против него интригах, Гомпеш в день приезда в Триест, 25 июля 1798 г., написал письмо Джулио Литте и великому приору российскому, поручая им „выполнять с абсолютной точностью и во взаимном согласии обязанности, возложенные на них орденским статутом” 61. Он обратился также к папе Пию VI с просьбой освободить вступающих в Орден рыцарей от испытательного срока и каравана. В поисках поддержки он написал также австрийскому императору.

Затем в манифесте от 12 октября 1798 г. Гомпеш возложил всю ответственность за события на Мальте на французскую рево-{108}люцию, которая „развратила рыцарей и мальтийцев”. Он также дезавуировал конвенцию, подписанную с Наполеоном, заявив, что она была заключена под давлением, и осудил всех, кто получил компенсацию от Директории. Сам великий магистр получил только незначительную часть причитавшейся лично ему компенсации, необходимую для того, чтобы добраться до Триеста. Гомпеш осудил рыцарей, „продавшихся Бонапарту”, мальтийцев, кого угодно, только не себя. Он добился того, чтобы под этим документом были поставлены подписи тех членов орденского капитула, которые находились в Триесте.

В последующих событиях традиционно преувеличивается роль Джулио Литты. Считается, что именно он, проигнорировав письма Гомпеша, сумел внушить Павлу I уверенность в достоверности свидетельств Тинье и Лораса. Думается, что О. Щербовиц-Ветсор и К. Туманов, изучившие архивные документы великого приорства российского, хранящиеся в Мальтийском дворце в Риме, ближе к истине, когда утверждают, что Павел вряд ли нуждался в чьих-либо советах при выработке политики в отношении Мальты 62.

26 августа 1798 г. члены русского великого приорства (католического) и находившиеся в Петербурге мальтийские рыцари собрались в Воронцовском дворце и выразили протест против сдачи Мальты Бонапарту. По этому поводу был издан специальный манифест, в котором великий магистр фон Гомпеш был провозглашен низложенным. В нем содержалась также просьба к Павлу I взять Орден под свою протекцию.

10 сентября 1798 г. Павел I в своем Гатчинском дворце ратифицировал акты великого приорства российского и принял „всех благонамеренных членов Ордена под свое высочайшее руководство”. Заявив, что отныне Петербург становится штаб-квартирой Ордена, Павел пригласил рыцарей всех языков и приорств приехать в Россию. В течение последовавших недель благодаря усилиям великого приора принца Конде мальтийские кавалеры, находившиеся в Петербурге и в Варшаве, приняли декларацию о смещении Гомпеша с поста великого магистра и выразили свою признательность Павлу I.

Когда протест великого приорства российского и декларация Павла I достигли Гомпеша, он направил письмо, датированное 12 октября 1798 г., ко всем европейским монархам, протестуя против лживости и незаконности решений, принятых в Петербурге.

Между тем братья Литта не замедлили направить протокол заседания 26 августа папе Пию VI, жившему в то время в кар-{109}тузианском монастыре Кассине около Флоренции. В ответном письме папы от 17 октября говорилось: „Поскольку русское приорство пока действует в одиночку, его решения не являются достаточными для того, чтобы объявить его (Гомпеша. — П. П.) лишенным полномочий великого магистра; необходимо подождать решения других языков и убедиться, насколько Гомпеш виновен в том преступлении, которое выдвинуто против него указанным приорством”.

В тот же день папа направил письмо Гомпешу, в котором информировал его о получении документов из России: „Ваша просьба не может быть выполнена, пока не опровергнете выдвинутые против вас обвинения и не будете восстановлены в тех правах, которых, как они заявляют, вы лишены”.

В посланиях от 20 октября и 3 ноября 1798 г. государственный секретарь Ватикана Одескальчи предупредил нунция Лоренцо Литту, что шаги, предпринятые в Петербурге, не могут быть одобрены, поскольку члены великого приорства российского не придерживались в точности Устава Мальтийского ордена, за соблюдением которого папа призван внимательно следить. Одескальчи повторил, что для принятия окончательного решения о лишении великого магистра его полномочий необходимо проконсультироваться со всеми языками, входящими в Орден, и с монархами тех стран, рыцари которых входят в эти языки.

Эти письма не успели достичь Петербурга, как 27 октября 1798 г. члены великого приорства российского и мальтийские рыцари, находившиеся в России, вновь собрались в Воронцовском дворце и приняли следующее заявление: „Мы, бальи, рыцари Большого креста, командоры, рыцари великого приорства российского и другие члены Иерусалимского Ордена Св. Иоанна, собравшись в Санкт-Петербурге, столице и резиденции нашего Ордена, как от нашего имени, так и от имени других языков и великих приорств в общем и от каждого из его членов, в частности тех, кто присоединится к нам в крепкой приверженности к Ордену, провозглашаем Его Императорское Величество императора и самодержца Всероссийского Павла I великим магистром Иерусалимского Ордена Св. Иоанна...”

Через две недели, 13 ноября 1798 г., Павел принял предложенный титул. Джулио Литта был назначен лейтенантом * великого магистра.{110}

29 ноября в Зимнем дворце состоялась грандиозная церемония. В присутствии всего двора и находившихся в России мальтийских рыцарей нунций Лоренцо Литта возложил на Павла I корону и другие регалии великого магистра Ордена Св. Иоанна. Император был облачен в шелковый, золотистого цвета далматик, форму которого придумал он сам. На шее его тускло отливал старинным серебром мальтийский крест. Мальтийские кавалеры наблюдали за этой процедурой, преклонив колена.

„Все это невольно принимало характер театрального маскарада, — замечал Ф. Головкин, характеризуя отношение к мальтийским ритуалам со стороны критически настроенной части русской аристократии, — вызывало улыбки и у публики, и у самих действующих лиц, исключая только императора, вполне входившего в свою роль” 63.

В тот же день, желая подчеркнуть значение Ордена Св. Иоанна, Павел I включил свой новый титул великого магистра в общий императорский титул. Интересно отметить, что при первом провозглашении титула слова „великий магистр Ордена Св. Иоанна Иерусалимского” открывали его, но Синод, на утверждение которого поступил императорский указ, отодвинул их в самый конец.

Кроме того, по повелению Павла, мальтийский крест был включен в государственный герб и государственную печать. 1 января 1799 г. на одном из бастионов Адмиралтейства был установлен так называемый мальтийский павильон. Открытие его сопровождалось 33 пушечными залпами.

Провозглашение Павла I великим магистром Мальтийского ордена вызвало резко негативную реакцию в Риме, недоумение и толки среди рыцарей, находившихся вне Петербурга. Суммируя переписку, которая велась по этому поводу между папой, Гомпешом и Петербургом, А. П. Велла выделяет следующие аргументы, которые приводились Ватиканом в подтверждение незаконности этого акта:

— в процедуре провозглашения не участвовали все языки Ордена, как того неукоснительно требовал его устав;

— император Павел как православный не мог стать главой католического Ордена, непосредственно подчинявшегося папе;

— император был почетным кавалером Большого креста Ордена Св. Иоанна. Несмотря на его провозглашение протектором, Павел не был в строгом смысле слова полным членом Ордена; {111}

— император, будучи женатым, не мог принять на себя монашеские обеты нестяжания, благочестия и послушания, которые составляли само существо понятия религиозного рыцарства 64.

В день провозглашения Павла великим магистром было объявлено о сформировании нового капитула Ордена. В него вошли ряд французских рыцарей, находившихся в Петербурге, а также великий князь Александр, Головкин, Юсупов, Трубецкой, Долгорукий, Игнатьев, Демидов, Нарышкин и польские рыцари Радзивилл, Любомирский, Сапега, Платер, Борщ. Главой канцелярии и казначеем Ордена по рекомендации Джулио Литты были назначены французские рыцари ля Гуссе и де Ветри. Лоренцо Литта сохранил за собой прежний пост.

Одновременно Павел I провозгласил создание в России второго великого приорства, в которое принимались русские дворяне православного вероисповедания. На учреждение нового великого приорства император выделил 216 тыс. рублей. В его состав должны были войти 98 новых командорств. 20 декабря именным указом Джулио Литте было повелено вместе с генерал-фельдмаршалом графом Салтыковым, обер-камергером Шереметьевым, тайным советником Энгельгардтом и обер-прокурором Лопухиным приступить к составлению правил приема в новое великое приорство. Создание его было окончательно узаконено указом от 28 декабря 1798 г., гласившим: „Орден Св. Иоанна Иерусалимского в нашей империи будет состоять из католического великого приорства российского, основанного 1 января 1797 г., и из великого приорства российского, основанного 29 января 1798 г.” 65.

Появление в России православного великого приорства католического ордена вызвало в Риме еще большее замешательство, чем провозглашение Павла великим магистром. Гомпеш реагировал на известие, поступившее из Петербурга, гораздо более спокойно: он знал, что идея о приеме православных подданных Российской империи в состав Ордена Св. Иоанна выдвигалась еще в начале 1798 года. Более того, орденский капитул на своем последнем заседании 1 июня 1798 г. одобрил ее, однако в суматохе, которой были отмечены последние дни пребывания Ордена на Мальте, записать это решение в журнал капитула не успели.

Пытаясь заблаговременно нейтрализовать неминуемое противодействие со стороны Рима, нунций Лоренцо Литта писал кардиналу Одескальчи 23 декабря 1798 г.: „Что касается этого образования (имеется в виду православное великое приорство {112} российское. — П. П.), то Святому престолу не следует утверждать его создание формальным актом. Речь идет только о действиях императора России в пользу некатолического дворянства, и оно будет отделено от католического приорства российского, входящего в Орден Св. Иоанна. Какова бы ни была судьба Ордена в случае, если ему удастся вернуться на Мальту, это учреждение императора всегда останется отделенным от Ордена, учрежденным исключительно для русского дворянства и имеющим единственную сферу сношения с Мальтийским орденом — выплату различных сумм в его казну и в казну католического великого приорства российского” 66. Вскоре, однако, выяснилось, что в Петербурге и Риме по-разному смотрят на пределы, которые дозволено было перейти в таком важном деле, как получение финансовой помощи Мальтийскому ордену.

 

Далее


* Переворот (фр.).

* 3десь в значении „помощником". В русской литературе об Ордене утвердился термин „лейтенант” (реже — „поручик”) великого магистра.